Селигерские заметки 3

Автор этих строк провел три недели июля в палаточном лагере форума "Селигер", среди активистов движения "Наши". Данные заметки в основном писались в палатке, в ходе наблюдений за жизнью селигерского форума

Первому вице-премьеру Игорю Шувалову (второй слева) есть о чем поговорить с "Нашими"

Фото: Кирилл Тулин/КоммерсантЪ

Начну с конца. Уже после того, как с берегов Селигера исчез многотысячный лагерь "Наших", президент Медведев принял делегацию участников форума. В прошлом году он сам был гостем Селигера - в ранге первого вице-премьера. Тем не менее многие тогда предсказывали, что со сменой власти в России исчезнут и "Наши": мол, а на что они, если никакой "оранжевой угрозы" на горизонте нет и не предвидится? Предсказателей прямо подвела вредная привычка упрощать видимое. Но действительно, а что такое "Селигер" в 2008−м? К чему там готовят тысячи молодых людей, если не к массовой уличной политике?

Встреча селигерцев с Медведевым дала некоторые ответы. Основная тема разговора - инновационная экономика в контексте Стратегии-2020. Предложения участников делегации, поддержанные президентом, - о создании детских центров научно-технического творчества, о покупке с целью переноса в Россию готовых венчурных фондов, о проведении тематических форумов по инновациям - лежали в русле этой темы. В составе селигерской группы - молодые ученые, лауреаты конкурсов по программированию...

Все это не вышло бы за рамки благостно-официозных пресс-релизов , если бы не одно обстоятельство, драматизм которого нам ещё предстоит оценить. В текущем году молодежи в возрасте от 18 до 27 лет в России насчитывается около 22 млн человек. К 2020−му (финальной точке одноименной стратегии) таковых будет не более 14 млн - в полтора раза меньше. Это жесткая и уже неотменимая реальность: сколько нарожали в период с 1993−го по 2002−й, столь и есть.

Почему это так немаловажно для амбициозных планов построения инновационной экономики, объяснять излишне. Указанный возраст - это возраст профессионального и личностного самоопределения, когда человек выясняет для себя, кто он и чем занимается в жизни. После него переучивать токарей на пекарей (или сталеваров на инженеров) - значительно больше трудоемкая и затратная задача.

Дефицит кадров - уже сегодня бич многих действующих предприятий и целых отраслей экономики. Руководители HR-служб крупнейших российских корпораций изыскивают все новые и новые способы привлечения людей, но именно кадры - единственный из основных сдерживающих факторов для роста компаний.

А теперь представим, что из трех существующих на рынке свободных работников остаются два. Для больших предприятий это уже ситуация не роста, а выживания. И можно не сомневаться: в борьбе за таковое ни сил, ни ресурсов компании жалеть не будут.

В связи с этим закономерен вопрос: если все свободные кадры с рынка труда отожмут себе уже имеющиеся производства и отрасли, из кого будет твориться столь громко анонсированный инновационный сектор? Кто отправится творить новые технологии, новые компании и новые отрасли экономики? Сколько вообще сегодня для этого есть свободных, не "связанных" так или иначе молодых людей?

Кадровый "стабфонд" для России

История и культура приучили нас к образу "третьего сына", оставляемого старшими братьями без наследства и вынужденного разыскивать счастья в рискованных приключениях; из таких-то обычно и выходят изобретатели и первопроходцы. Но где взять в нужном количестве "третьих сыновей", если в целом по стране их всего-то по одному на семью?

По большому счету отбор только один. Он в том, чтобы отобрать некоторую группу молодых людей, объединить в сообщества и предложить им другие жизненные стратегии взамен тех, которые диктует окружающая жизнь. Вместо автоматического воспроизводства обыденных социальных шаблонов - путь новаторства и инициативы, мотивированный сверхцелями. Заразить амбициями, азартом борьбы за главный приз - вместо унылого наследничества в стиле "а нам и так все достанется".

И вот тут становится ясно, что массовые молодежные движения - это не "проекты" под сиюминутные конъюнктурные задачи, а действующий прототип таких сообществ. Если сжать до языка формул, то тот же "Селигер" - это своеобразная социальная технология, направленная на создание группы молодых людей с довольно специфическими и остродефицитными сейчас компетенциями.

Это очень трудный, но неизбежный поворот в сознании - что главным и наиболее ценным "продуктом" любых молодежных организаций всегда являются сами люди, а не та активность, которой их организации заняты в данный конкретный момент. Хотя именно активность - это то, что позволяет судить об успешности их работы.

Конверсия инноваций

Сторонний наблюдатель, судящий по сообщениям СМИ, в тот самый миг обязан хмыкнуть: "И какая же, интересно, может быть связь между таким тупым занятием, как уличная молодежная политика, и такой тонкой и возвышенной сферой, как инновационная экономика?"

К счастью, последние годы все-таки дали нам ясное понимание того, что массовая политика сама по себе насквозь пронизана самыми разными технологиями - гуманитарными и социальными. И феномен "цветных" революций, и противопоставленные ему российские "антиоранжевые" движения в своей внутренней машинерии насквозь технологичны - и кто сказал, что эти технологии не подлежат конверсии в бизнес?

Благо ничего принципиально необычного тут нет. Бизнес-инновации не "по Шумпетеру", а "по истории" на огромный процент были результатом удачной конверсии оборонных технологий. Хрестоматийных примеров - от колесницы до интернета - полные учебники. Если, согласно Клаузевицу, понимать политику, в том числе "массовую", "уличную" и "молодежную", как "продолжение войны другими средствами", то, скажем, движение "Наши" - это оборонная технология, апробированная в полевых условиях и доказавшая свою успешность.

Но конверсия конверсии рознь. Когда оборонный завод, специализирующийся на выпуске деталей для сверхзвуковых самолетов, начинает выпускать кастрюли (как было у нас в конце 1980−х), это плохая конверсия. А вот когда пентагоновская компьютерная сеть ARPANet, будучи отдана для образовательных и коммерческих задач, разрастается в глобальный интернет - это конверсия правильная.

И здесь, скорее всего, вопрос уже не только в "открытии" самих по себе технологий, но и в наличии достаточного количества людей с предпринимательским мышлением, способных обратить доставшуюся им технологию в бизнес-проект.

Иными словами, есть ли сегодня в России предприниматели, способные формировать из актива молодежных политических движений бизнес-команды ? И, пользуясь их своеобразными управленческими, коммуникативными и лоббистскими компетенциями, добиваться успеха на существующих рынках либо же открывать новые? Или, возможно, таковых достаточно среди самих обитателей селигерских палаток?

Селигер-2008

Только ленивый не написал, что на Селигере-2008 было "меньше политики" и "больше экономики". На самом деле это неправда. Потому что экономика - это в эти дни и есть политическая повестка. Не случайно узловой гость форума в этом году - первый вице-премьер Игорь Шувалов - приехал на Селигер практически с теми же тезисами, что и на Санкт-Петербургском экономическом форуме. И фактически приехал как вербовщик - по меньшей мере, сторонников своей позиции.

На Селигере за немного лет уже устоялась традиция общаться приятель с другом посредством надписей-принтов на майках. Игоря Шувалова на Селигере ждала майка-вопрос : "Государство уходит из экономики - кто вместо?" Вопрос не праздный: одно дело заявлять о необходимости сократить госприсутствие в экономике, и совершенно другое - предложить действенный способ сохранения центра прибыли в стране, чтобы не повторился катастрофический навык предыдущего "демонтажа государства". И что это сегодня, если не политика?

...За "молодежным" непросто заметить поколенческое. Селигер-2008 , кроме всего прочего, свидетельствует: а дети-то выросли! На первом "Селигере" в 2005−м, когда только создавались "Наши", основному активу было по 18-20 лет, теперь - по 22-24 года. Совсем другой уровень понимания проблем. Другие задачи, которые ребята ставят перед собой, другие вопросы, которые они задают приезжающим в лагерь высоким начальникам. Всё хоть отбавляй спокойней, чем раньше, - и серьезней.

Основатель "Наших", а нынче глава Федерального агентства по молодежной политике Василий Якеменко в нынешнем году в первый раз в жизни приезжал на Селигер не руководителем, а гостем. Административным директором лагеря - тоже впервые в его истории - был не внешний специалист "из старших", а 27−летний комиссар "Наших" Илья Костунов. И еще одно, пожалуй, самое значимое новшество: впервой все участники вносили свои личные деньги в общую смету лагеря.

Иными словами, сегодня "Наши", как и Селигер, - это уже не проект, а сообщество. Отцов-основателей можно поздравить: их детище перешагнуло этап детства и готово к чему-то большему, нежели в первые годы своего существования.

Keywords: